На «Россию 24» за золотым руном

Крылатая фраза Андрея Аршавина «ваши ожидания — это ваши проблемы» целиком и полностью описывает мою стажировку на «России 24».
ff6108a8e1ff1d9d75eece7ba42fa60a.png
Перед поездкой в голове рисовалась примерно такая картина: корреспондент из провинции приезжает на главный круглосуточный канал страны, поднимается в редакцию по красной ковровой дорожке, под звуки фанфар берёт микрофон и отправляется брать комментарий у условного министра. Государственный чиновник рассказывает факты, которые передаются в эфир и мгновенно становятся сенсацией. Новость тиражируют все ведущие СМИ мира. Вернувшись на студию, корреспондент становится звездой. В редакции он ловит восторженные взгляды. Его встречают фразами «ну ты даёшь!» и «как тебе удалось?». Сам Олег Борисович Добродеев жмёт ему руку и благодарит за хорошо выполненную работу. Раздаются аплодисменты, переходящие в овации, занавес опускается, но благодарные зрители стоя рукоплещут ещё несколько минут, заставляя героя дня выйти на поклон.

На деле всё оказалось совсем иначе.

— Я хотел бы поработать в полях, поездить на съёмки — честная корреспондентская вахта на земле.
— Хорошо, — сказали мне, записали на листочек имя, фамилию и телефон и отвели в комнату корреспондентов. — Понимаешь, у нас четыре стажёра сейчас, мы не рассчитывали на такое количество.
— Ну а реально куда-нибудь съездить?
— Всё возможно.
— То есть мне просто ждать?
— Да, просто ждать, может что и подвернётся.

Не подвернулось. На съёмки я в итоге так и не попал. Зато смог изучить работу канала изнутри. Это огромная отлаженная машина. Масштаб впечатляет человека из региона. Начинается всё с лестницы, ведущей в здание на 5-й улице Ямского поля в Москве. Крутой подъём в несколько десятков ступеней немного напоминает древние храмы ацтеков. Внутри в первую очередь поражает количество людей, задействованных в процессе.

При этом в коридорах спокойно, никто не бегает с выпученными глазами, все чётко понимают, где и в какое время им нужно быть. В основной аппаратной канала стоит гул, люди непрерывно общаются друг с другом и с ведущими в студии. Прямой эфир идёт круглосуточно. Для этого работают шесть выпускающих бригад: пять утром, днём и вечером, и одна ночью. Каждая бригада два часа готовится к своему эфиру, а потом два часа вещает.

Одновременно в аппаратной находятся минимум двенадцать человек. Один крутит суфлёр ведущему, второй выдаёт в эфир титры, третий отвечает за бегущую строчку, четвёртый — за хронометраж, пятый прикрепляет материалы, которые прилетают по внутренней сети от монтажёров, шестой управляет видеостеной. А ещё пультовик, звуковик, два инженера, режиссёр трансляции и шеф-редактор. Именно от этих людей исходит телевизионная картинка, которую видят люди по всей России.

51f53826dc651e44f3aa10faa17ee00a.png

— Придёт Третьяк, будет шляпа, — такие слова я слышу в лифте. Потом понимаю, что речь идёт не о головном уборе, а о ведущем Андрее Шляпникове. Он ведёт прямой эфир, в студии заходят хоккейные функционеры Третьяк и Жамнов.

— Андрюха, не маши бумажками, — это ведущему Андрею Шляпникову.
— Готовим титр «Третьяк».
— Где-где он? Третьяк в кадре!
— БЗ «Россия – США» готовим. БЗ можно давать.
— Ребята, надо на Жамнова.
— Воздух, тройка.
— Воздух, первая.
— Андрюха, ты не стесняйся на первую прям херачить.
— После Жамнова к профайлу «Нападающие», чуть быстрее, Андрюха.
— Далее к профайлу «Защитники» после ответа Третьяка.
— Задействуй после перерыва Жамнова, от него тоже хочется чего-нибудь услышать. Так, заканчивается, Андрюха. В кадре!

Для непосвящённых этот разговор звучит как тарабарщина. Но в бригаде выпуска все прекрасно понимают друг друга. «Первая», «третья» — это номера камер, изображение с которых телезритель видит в эфире. Профайл — картинка, появляющаяся на плазменной панели в студии. Короткие реплики на особом телевизионном сленге необходимы. Без них люди просто не успеют передать друг другу нужную информацию. Аппаратная гудит, как растревоженный улей.

— Что на плазму?
— Давай МОК на плазму.
— Кольца эти не надо, убирай нахер.
— Давай «Бах-2».
— Вопрос Жамнову короткий и потом смотрим состав. Про трёх запасных не забудь упомянуть.
— По выходу на двойку.
— С кого начнём?
— С Ковальчука.
— БЗ «Россия – Словакия» с третьего.
— После ответа — к форме, Андрюха. Про форму — к Третьяку вопрос.
— Перебрать можем?

Последний вопрос касается времени, которое отведено под интервью в этом отрезке эфира. Перебрать — то есть превысить планируемый хронометраж. БЗ — смонтированное видео, оно появляется поверх телевизионной картинки. И это — лишь то, что я успел записать за пару минут эфира. В реальности реплик было в несколько раз больше. Во время интервью в прямом эфире воздух в аппаратной как будто становится плотнее — всем приходится работать максимально сосредоточенно.

6f89edcf5f08d489d34391114800b51a.jpg

— И давай последний вопрос обоим: как вы думаете, за какое место мы будем бороться, какое сможем занять?
— Сейчас состав в растре, пусть обсуждают, 40 секунд.
— Андрюха, передачи слова обратно будет.
— В кадре окошки.
— Ждём синхрон Третьяка на два.
— На два, наверное, не успеем.
— Оля, в эфире.

Третьяк и Жамнов уходят. Ведущая в студии Ольга Башмарова продолжает читать новости. Через пару минут по прямой связи из Донецка включается Александр Сладков. Ведущая передаёт ему слово. Сладков в кадре. Возникает непредвиденная заминка — звук идёт с задержкой. Сладков стоит и молчит секунд двадцать. В аппаратной начинают кричать.

— Он слышит нас или нет?!
— Да я только что с ним говорила, студию слышит, нас нет!
— Пусть говорит! Он в эфире!

Сладков начинает говорить, но спустя полминуты сбивается и произносит в камеру: «Да я же говорю вам!». Потом понимает, что, видимо, есть какие-то проблемы со звуком и продолжает включение. Это настоящий прямой эфир, в котором бывает всё. После перехода обратно на новости выпускающая бригада немного расслабляется, начинаются шутки, слышен смех. Вместе с эмоциями выходит внутреннее напряжение.

— Шпигель на два готов?
— Его ещё вычитывают.
— Как депутаты: первое чтение, второе чтение. Потом — шпигель не прошёл.
— Путин будет раньше трёх, поэтому «Формат» сняли.
— А синхрона Третьяка пока нет?
— Нет.
— Они, видимо, в эйфории от удачного интервью пребывают.
— А кто его пилит?
— Шесть человек кивали головой и говорили: «Да, сделаем».
— И вот такой балаган каждый день. Наш эфир похож на шабаш.

Новостные студии телеканала компактные, но на экране смотрятся большими — освещение и правильно выстроенные планы творят чудеса. Используют три таких помещения: одна студия маленькая, для прогноза погоды и форматов вроде экономической рубрики, вторая — просторная, с высоким потолком, в ней пишут программы, например, «Индустрию кино», и третья — новостная, в ней сидят ведущие.
8fc1eed1de84fcab4ff3d57417f0d588.png
Президентом и правительством в телекомпании занимается специальный пул-отдел. Освещение деятельности высших должностных лиц для государственного канала — в приоритете. Вот пример. В одном из выпусков новостей ведущая Мария Бондарева читает подводку к материалу, но в процессе получает сигнал из аппаратной — прямо сейчас начинается заседание правительства России. Бондарева вынуждена свернуть тему и дать анонс заседания. Тут же в эфир выводят сигнал с Краснопресненской набережной. На экране появляется Дмитрий Медведев.

— Добрый день, уважаемые коллеги. У нас сегодня в повестке в основном законопроекты и некоторые оперативные решения, — говорит премьер членам кабинета министров, — Начнём с экологической повестки дня, а именно с темы устранения последствий разливов нефти и нефтепродуктов.

После вступительного слова Дмитрия Медведева в аппаратной опять переключаются на ведущую — Мария Бондарева продолжает выпуск новостей.

Одна выпускающая бригада сменяет другую, на экране мелькают лица, сюжеты и бескрайние просторы страны. В здания на 5-й улице Ямского поля поступают материалы со всего мира и ото всех девяти десятков региональных филиалов ВГТРК. Эфирный «барабан» крутится, поток информации течёт без остановок, и от осознания бесконечности этого процесса становится неуютно и спокойно одновременно.

Вечные сюжеты мировой литературы так или иначе повторяются в жизни каждого человека. Моя поездка в Москву — это история, описанная в древнегреческой мифологии как путешествие за золотым руном. Герой отправляется к неизведанному, поиски обречены на провал. В результате он обретает нечто больше — самого себя. События меняют человека, заставляют иначе взглянуть на мир и на собственную судьбу. Так произошло и со мной. Рабочей недели в столице оказалось достаточно, чтобы переосмыслить некоторые важные вещи в жизни. Но эти изменения слишком личные, чтобы говорить о них вслух.